Андрей Курилин: «Нужна свобода, но с жесткими правилами»

Андрей Курилин, председатель правления АО «Ситибанк Казахстан»

«Банкиры – «делатели», а не прогнозисты, – уверен председатель правления АО «Ситибанк Казахстан» Андрей Курилин. – Без риска в нашем ремесле не обойтись, поэтому мы стремимся не угадывать, а просчитывать разные сценарии и быть готовыми ко всему». О том, как в сегодняшних реалиях относиться к уходу капитала за рубеж, о роли национальной валюты и об управлении рынком он рассказал в беседе с NB.

– В предыдущем номере National Business мы провели ранжирование отраслей по средней доходности продаж (ROS). «Ситибанк» из года в год лидирует по этому показателю в финансовом секторе страны – 59,2% в 2012-м, 64,8% в 2013-м. Как это достигается?

– Мы действительно уверенно чувствуем себя на казахстанском рынке. Citi выступает опорным, то есть основным расчетным банком для многих экспортеров, импортеров и большинства глобальных инвесторов, представленных в Казахстане. Клиенты полагаются на нас при проведении каждодневных операций, таких как расчетное обслуживание, обмен валюты, краткосрочное финансирование. Выделю еще несколько факторов, которые способствуют достижению нужного результата.

Во-первых, глобальная структура с центрами в Нью-Йорке, Лондоне и т.д. помогает оптимизировать расходы и не изобретать велосипед. Ни один другой банк в мире не имеет физического присутствия в таком количестве стран, как Citi (к слову, в Казахстане Citi – единственный западный инвестор в финансовом секторе). Мы пришли сюда, следуя за клиентами и уже имея запрос на свои услуги. Со многими клиентами у Citi давние отношения – главным образом благодаря проверенной годами репутации.

 Во-вторых, АО «Ситибанк Казахстан», дочка Citi, внимательно следит за расходами. У нас в штате около 120 человек, дополнительно сотрудники привлекаются за счет аутсорсинга. В некоторых подразделениях, где это оправданно, работает всего пара человек. Можно приставить секретаря к каждому начальнику отдела, но в нашем банке в штате только один секретарь. А алматинский офис – не самый «гламурный» в городе, хотя я считаю, что здание замечательное – мы здесь уже 18 лет.

В-третьих, мы скромно представлены в потребительском кредитовании и сегменте МСБ, что уберегает от списаний, которые съедают прибыль. К тому же розница предполагает относительно большой штат, несмотря на крепнущую тенденцию предоставлять банковские услуги через приложения на смартфонах, и вполне ожидаемую долю плохих кредитов. Известно, что информации о среднестатистическом заемщике у банков не так уж и много: счета за коммунальные услуги оплачены, работа есть, от полиции не бегает – предоставьте паспорт и получите кредит! В корпоративном кредитовании банки имеют больше возможностей обезопасить себя от потерь: заемщики предоставляют отчетность, залоги, да и проверить, чем занимается компания, отследить ее поставщиков и покупателей достаточно легко.

Можно приставить секретаря к каждому начальнику отдела, но в нашем банке в штате только один секретарь. Мы внимательно следим за расходами.

– В свете новых инициатив правительства по возврату капиталов и сокращению их вывода из Казахстана мнения аналитиков скрестились: кто-то заявляет о неэффективности мер, кто-то верит в их успех. Какова Ваша позиция?

– Еще не вечер – некоторые меры были приняты недавно, поэтому их эффективность можно увидеть лишь спустя некоторое время. С другой стороны, деньги закономерно покидают страну в качестве инвестиций. Если предприниматели находят способ приумножить свое состояние, добиться хороших результатов или заработать прибыль за границей, почему бы и нет? Скажем, представитель большого бизнеса вложил деньги в какой-нибудь условный футбольный клуб… Тем, кто чего-то достиг за рубежом, можно только поаплодировать – люди выходят на международную арену, борются в «высшей лиге». Другое дело – сокрытие доходов, уход от налогов. Но такие ситуации находятся уже в плоскости Уголовного кодекса.

– Считаете ли Вы преступлением вывод капитала, заработанного в стране, в офшоры?

– Я исхожу из того, что играть надо по правилам. Важно не то, что я или кто-то другой думает по этому поводу, а что об этом говорит закон. Сегодня так называемые «схемы» жестко пресекаются в развитых странах. Например, в США не имеет значения, как и где ты организовал свой бизнес – если ты американец, то должен платить налоги в Штатах. Офшоры там априори от лукавого. Есть страны, которые на это смотрят иначе, но всегда надо следовать закону.

Андрей Курилин

– Существует ли универсальный рецепт борьбы с офшорами, и какие ингредиенты Вы бы добавили в него с учетом местной специфики?

– Я не специалист по офшорам, так что прокомментирую с акцентом на первопричину борьбы, о которой вы говорите, – стремление государства уберечь казну от потрясений. Словосочетание capital flight (бегство капитала, – прим. NB), как правило, употребляется с отрицательным подтекстом. Вспомним хрестоматийный «кризис песо» в Мексике в 1994 году – значительная часть финансового рынка страны находилась под контролем американских инвесторов, уход которых на фоне либерального режима пересечения капиталом границы обрушил его. Похожая ситуация встречалась и в России, где за последние 20 лет иностранные портфельные инвесторы неоднократно резко «нажимали на кнопку» и уводили деньги за рубеж. В Казахстане относительно низкая волатильность капитальной позиции. Фондовый рынок требует развития, иммиграция невысокая и вывод капитала здесь невооруженным взглядом не ощущается.

В США неважно, как и где ты организовал свой бизнес – если ты американец, то должен платить налоги штатам. Офшоры там априори от лукавого.

– Сегодня мы наблюдаем сложную макроэкономическую ситуацию, тенденцию к паритету стоимости доллара и евро, слабое сокращение долгов домохозяйств Европы (-6%) по сравнению с США, где этот показатель с 2009 года составил -25% на фоне 35%-го роста госдолга в обеих экономиках, а также растущего долга корпоративного сектора Китая. Могут ли налоговые гавани стать еще более востребованными или же наоборот – резиденты офшоров превратятся в мишени для правительств стран, желающих вернуть выведенные капиталы?

– Стремление субъектов экономики оптимизировать налоговое бремя, если речь идет о законных путях, понятно. Правда, с учетом законов, доминирующих в современном мире, сделать это в стиле business as usual (бизнес как обычно, – прим. NB). становится все тяжелее. Хотя многие уважаемые компании стремятся легально платить меньше налогов и готовы отстаивать свою правоту в суде.

– Кэш все быстрее и быстрее перетекает с Запада на Восток, пусть и не в таких масштабах, которые позволяют что-то изменить в мире. Можете ли Вы спрогнозировать, что будет происходить с долларом в ближайшие пять лет, и в этой связи – что делать здесь, в Казахстане?

– К сожалению, я не могу сделать сколько-нибудь значимый прогноз – никто еще не научился предугадывать поведение курса в перспективе, за исключением редких везунчиков. Даже такие параметры, как рост мировой экономики или экономики крупных стран редко кому из специалистов получается предсказать точно. Банкиры все-таки «делатели», а не прогнозисты. Без риска в нашем ремесле не обойтись, и именно поэтому мы стремимся не угадывать, а просчитывать разные сценарии и быть готовыми ко всему.

Валюты меняют свою стоимость – так и должно быть. Гораздо необычнее, когда курс годами статичен.

Очевидно, что чем сильнее экономика, тем сильнее валюта. Сильные экономики менее уязвимы от внешних факторов. Например, за последний год евро обесценился на 25% к доллару. Это имеет значение для всех, кто вовлечен в международную торговлю и финансы (для рождественского шоппинга в Нью-Йорке евро точно стал менее привлекательным). Тем не менее, для жителей Амстердама и Брюсселя чашка кофе как была два евро, так и осталась. Поэтому в первую очередь важна не стоимость доллара, а значимость национальной валюты для экономики и граждан. Как этого добиться? Других путей, кроме как рыночных, по-моему, не существует. Отличный пример – Россия. Стоимость доллара там превратилась в вопрос обыденный. Потому и значительная девальвация рубля не вызвала социальных потрясений. Валюты меняют свою стоимость – так и должно быть. Гораздо необычнее, когда курс годами статичен. Так было на закате советской эпохи – доллар десятилетие стоил около 70 копеек.

– Как говорил Егор Гайдар, «прогнозировать курс рубля и цены на нефть – опасное занятие для профессиональной репутации экономиста», и Ваш ответ подтверждает это суждение.

– Многие задаются вопросом, что лучше – рынок или регулирование. Но здесь все просто: рынком, рисками тоже можно управлять, прописав четкие правила игры. Я часто привожу в пример американский футбол. Более жесткой, а подчас и варварской игры трудно себе представить – игроки едва ли ноги друг другу не выдергивают, хватают за маски, швыряют противника на спину. Порой кажется, что до смертельного исхода недалеко. Но этого обычно не происходит – ведь и более зарегулированного вида спорта, с четким соблюдением условий, тоже трудно найти. Главное – играть по правилам, а внутри них – делай что хочешь. Но не приведи господь нарушить – пойти на подлог, обман, допинг и т.д. Например, велогонщик Лэнс Армстронг (единственный спортсмен, семь раз финишировавший первым в общем зачете Тур де Франс, – прим. NB) проявил неуважение к правилам, поэтому был пожизненно дисквалифицирован. И неважно, сколько он имел титулов.

Такой подход, когда разрешено все, что не запрещено, мне представляется оптимальным. Опыт многих стран это подтверждает – правила едины для всех, будь ты звезда или новичок. Эта простая формула применима и в Казахстане. Свобода, но с жесткими правилами, которые для всех едины. И бояться тогда такой свободы не надо.

ПОДЕЛИТЬСЯ

Комментарии доступны только участникам клуба NB